Иногда путь к глубокой неподвижности начинается с едва заметного движения
Питер Левин — психолог и биофизик, создатель метода Somatic Experiencing, или соматического переживания. Изучая реакции животных на угрозу, обратил внимание на дрожь, движение и изменения дыхания, которые могут спонтанно возникать после сильного стресса.
В книге «Пробуждение тигра. Исцеление травмы» (1997) он упоминает документальные кадры с белым медведем. Исследователи преследовали животное с вертолёта и обездвижили транквилизатором. Когда действие препарата стало проходить, медведь начал интенсивно дрожать, двигать лапами, словно продолжая бег, а затем глубоко дышать.
Левин предложил объяснение: если животное не могло завершить защитное действие — например, убежать, — движения после обездвиживания могут быть связаны с переходом нервной системы от мобилизации к более спокойному состоянию.
«Бей, беги, замри»: что происходит при опасности
Когда мы сталкиваемся с угрозой, организм автоматически перестраивается для защиты. Может возникнуть готовность бороться — «бей», убегать — «беги» или замирать — «замри». В этих реакциях мышечный тонус, дыхание и сердцебиение меняются ещё до того, как мы успели всё обдумать.
Если можно действовать, тело пытается двигаться. Но иногда действие невозможно: человек вынужден оставаться на месте, его удерживают, он испытывает страх, боль или беспомощность. В таких ситуациях защитные импульсы могут остаться нереализованными. И этот нереализованный импульс способен сохраняться в нервной системе на протяжении всей жизни человека, создавая фоновое напряжение и поддерживая защиты активными, даже в тех случаях когда в них нет необходимости — истощая ресурсы организма.
В подходе Левина большое значение придают постепенному и безопасному восстановлению возможности действовать: отодвинуться, повернуться, оттолкнуть, обозначить границу, произнести «нет». Иногда движения совсем маленькие, едва заметные. Важна не сила «разрядки», а её согласованность с происходящим в теле.
Не стоит понимать это буквально как «запас адреналина, который годами лежит в мышцах». Последствия психологической травмы связаны со сложными изменениями в работе нервной системы, памяти и восприятия угрозы. Поэтому просто трястись вряд ли поможет освободить импульс, особенно если сдержанный импульс — бежать или бить.
Как мне удаляли зуб мудрости
Однажды мне очень тяжело удаляли коренной зуб. Процедура была долгой, анестезия подействовала слабо: зуб распиливали на части и постепенно извлекали. Когда я добрался до дома, то появилась сильная боль. Я чувствовал боль не только в челюсти, но и сильное напряжение в шее, плечах, руках и даже ногах.
Я лёг на пол и начал просто слушать тело. Просто замечал возникающие ощущения и движения.
Сначала тело стало поворачиваться, скручиваться, менять положение. Я следовал за этими движениями. Постепенно появились совсем другие импульсы: отталкивать что-то руками и говорить «нет». Вместе с ними возник образ, будто я отталкиваю руки стоматолога, которые во время операции находились возле моего лица. Я чувствовал злость и рычал:
«Нет! Нет!» — именно это хотелось говорить вместе с движением отталкивания.
Во время операции я не мог свободно отстраняться или останавливать происходящее. Сейчас я чувствовал, что словно вернулся на пару часов назад, но теперь делаю все что тогда не мог выразить.
Примерно через 20 минут движений и звуков я почувствовал такое глубокое расслабление, что заснул прямо на полу. Проснулся через пару минут — и обнаружил совсем другие ощущения в теле: боль исчезла, челюсть, шея и плечи расслабились, тело спокойно и дышит. Казалось, будто тяжёлой операции и не было вовсе. даже пульсация болезненная на десне исчезла. Чудо!?
Пять лет неподвижной практики и неожиданное открытие
Есть и другая история, которая ещё сильнее повлияла на моё понимание йоги.
Когда-то Гуру Дев дал мне личную практику — очень простую. Нужно было сидеть неподвижно в несложной позе. Без особенного напряжения, без сложной концентрации: фактически просто сидеть.
Я делал эту практику около пяти лет. За это время происходило много разного — и не происходило тоже. Был период примерно в три месяца, когда мне было просто скучно и непонятно, зачем я вообще так сижу.
Но постепенно я начал замечать интересное. Даже в неподвижности внутри тела возникали очень тонкие двигательные импульсы. Голова чуть-чуть хотела склониться вправо. Корпус — немного отклониться влево. Потом горло словно стремилось вытянуться, а подбородок — подняться вверх.
У меня было достаточно времени для наблюдения и экспериментов. Я начал следовать этим импульсам — не придумывать движение и не делать его «правильно», а позволять проявляться тому, что уже едва заметно начиналось.
Снаружи это были почти незаметные движения. Но внутри они переживались огромными. Я чувствовал, как при небольшом движении головы меняется состояние шеи; как от поднятия плеча расслабляется живот; как появляется глубокий вдох, ощущаемый вплоть до таза.
Движения переходили одно в другое. Иногда тело словно глубоко перестраивалось изнутри. И потом наступал особенно интересный момент.
Тело само возвращалось в центральную позицию.
Я обнаруживал себя в той самой прямой, устойчивой йоговской позе. Но теперь мне не приходилось её удерживать. Плечи, спина, шея и голова находили своё место без заметного усилия. И совершенно не хотелось никуда двигаться.
Одна неподвижность возникает потому, что я удерживаю форму. Другая — потому, что тело само нашло положение, из которого ему больше не хочется уходить.
Я мог долго удерживать позу силой или дисциплиной, но это не приводило к такому состоянию. А после спонтанных движений приходила другая тишина — спокойствие, которое не нужно было поддерживать.
Так я стал уделять всё больше внимания непроизвольным движениям в личной практике и работе с людьми. Росло моё доверие к способности организма находить собственные способы регуляции и возвращения к равновесию.
Иногда покой рождается из движения
Мы привыкли думать, что расслабиться — значит перестать двигаться, расправить спину, замедлить дыхание. Но это может быть ещё одной формой контроля: стараться расслабиться, стараться быть спокойными, а в итоге стараться делать “правильно”. И это вызов для тех кто занимается практикой формы, которой во многом является йога. Можно стараться делать правильно и выглядеть правильно, а можно что правильно рождается из естественного и живого и это очень разные месте. Как-то в одном из своих интервью Гуру Дев сказал, что после многих лет шаманских практик, он обнаружил что для него это было формой тонкого принуждения. Сейчас мне кажется, что я понимаю о чем он говорил. Любое действие может быть формой принуждения и любая практика может быть формой открытия своей Подлинности.
В моих историях тишина, исцеление и расслабления приходили не из следованию правильной форме, а из следования глубинному импульсу, движению, которое уже было в поле. Такое движение я называю движением здоровья.
Возможно, мастерство в йоге — это не сколько способность управлять телом, а способность хорошо его чувствовать и следовать его мудрости.
А спокойствие возникает не потому, что мы наконец заставили тело остановиться, а потому, что телу больше не нужно двигаться.
Практики от стресса.
Источники и материалы
- Peter A. Levine. Waking the Tiger: Healing Trauma. 1997. В книге изложена концепция телесных защитных реакций и упоминается съёмка «Polar Bear Alert» (1982).